Site icon

Тайны Велодрома: трибуны в честь героев, Тапи против дорожек и ультрас, убивающие футбол

Сегодня «Шахтер» сыграет в культовом месте

Getty Images/Global Images Ukraine/ автор: Julien Poupart/Sportsfile

  • Содержание

  • Город и клуб
  • Велоспорт
  • Полуфиналы
  • Трибуны
  • Ультрас
  • Город и клуб

    В Марселе это точно не одно и то же, и "Велодром" это иллюстрирует.

    Его строительство – идея города. Это мэр Жорж Рибо заложил первый камень на развалинах автозаводов Turcat-Méry, обанкротившихся, когда Форд изобрел конвейер.

    Дальше было 26 месяцев тяжелой работы, и только 13 июня 1937-го "Велодром" официально открыли. Мэрия организовала праздник; велогонки и легкая атлетика доминировали в программе. "Марсель" со своим спаррингом против "Торино" был в густой тени, но победив 2:1, немедленно объявил о переезде.

    Еще очень долго болельщики постарше не считали "Велодром" своим, помня маленький "Ювон", на который они скидывались все вместе в начале 20-х.

    И даже после войны, когда выдающийся президент фокейцев Марсель Леклерк поссорился с мэрией из-за стоимости аренды, то в 1965-м вернул команду именно на "Ювон". Только на сезон, но этого хватило, чтобы чиновники дали заднюю.

    Впоследствии "Марсель" еще раз возвращался в прошлое — перед Евро-84, когда "Велодром" закрывали на реконструкцию.

    Где "Ювон" сейчас? Снесли перед ЧМ-1998. Он был уже совсем старенький, аварийный.

    Ну, а "Марсель" теперь каждый домашний матч играет на "Велодроме" — все еще арендованном, ведь арена безумно дорогая, но уже безальтернативном.

    Цена? Раньше было 5 млн евро в год, но в 2020-м социалист Бенуа Паян пообещал повысить цифру вдвое, даже переговоры начал с угроз и требований. Цирк был знатный. Представьте, с помпой подписали договор об увеличении платы до 8 млн, мэр попиарился, а через неделю оказалось, что эта сумма актуальна только в годы, когда "Марсель" играет в групповом раунде ЛЧ. У карикатуристов La Parisien работы было хоть отбавляй.

    Велоспорт

    Еще бы, "Велодром" — странное название для футбольного стадиона.

    Его назвали так потому, что он и не задумывался, как чисто футбольный. Уже на открытии арены велогонки собрали более 30 тысяч на трибунах.

    Дальше был ЧМ-1938, но после него — турне команд по американскому футболу, чемпионат Франции по хоккею на траве; в 1939-м "Велодром" принимал показательные матчи лучших теннисистов; во время Второй мировой здесь соревновались мотоциклисты (!), мастера петанка; даже устраивали собачьи бега, а на День победы американцы играли в бейсбол.

    Обожали на "Велодроме" и боксера Марселя Сердана. Вы не слышали это имя? Тогда бегом гуглите Эдит Пиаф, узнаете много интересного.

    Футбол же на "Велодроме" начал доминировать аж в конце 60-х, когда "Марсель" пополнился легионерами и резко прибавил. Первой убрали шлаковую дорожку для легкоатлетов в 1971 году. Что же касается велосипедной, то она просуществовала до 1985-го, когда ее снес Бернар Тапи, дабы расширить трибуны и приблизить их к полю.

    Причем, что интересно — даже Тапи не рискнул менять название. "Велодром" остался "Велодромом", несмотря на полную потерю связи с велоспортом.

    Теперь здесь только футбол и еще немного регби. Так, арена принимала матчи прошлогоднего чемпионата мира — непростое испытание для газона, но это же юг Франции, здесь своя специфика. Когда в 1899-м группа энтузиастов основала "Олимпик", именно регби, а не футбол был их страстью.

    Полуфиналы

    Марсель не последний город в Европе, но где он, а где сам Париж?

    Пять раз Франция принимала большие футбольные турниры – и все пять кубков разыграли в столице. Максимум, что получал "Велодром" — это полуфиналы. Само собой, в порту их не забывают — наоборот, они обрастают все новыми анекдотами.

    Например, Италия – Бразилия на ЧМ-1938. Латиноамериканцы так верили в себя, что заранее купили билеты в Париж на финал. Между тем, самолет был только один, поэтому встревоженный тренер "Скуадры Адзурры" Витторио Поццо пришел в лагерь "Селесао" с предложением разыграть билеты — типа, пусть летит тот, кто победит.

    "Победим мы, но обещаем взять тебя с собой", — ответили бразильцы.

    Они даже не выпустили на полуфинал своего лучшего нападающего Леонидаса.

    А дальше что? Проиграли 1:2, пропустив от Джузеппе Меаццы. Билеты, к слову, тоже не отдали – порвали. Свинство.

    Следующим был полуфинал Евро-1960. Теперь уже на “Велодром” вышел соцлагерь — СССР против Чехословакии. Легкая прогулка для советской команды: Валентин Иванов был слишком быстрым для чехов, а Виктор Понедельник слишком взрывным, поэтому все закончилось комфортными 3:0. Даже с пенальти соперник тупо не попал в ворота.

    "Мы сыграли не очень хорошо, но мы и раньше никогда не выигрывали у Советского Союза. Они были лучше нас. Оно и ясно, они профессионалы, а в нашей стране, кроме футбола, у нас была другая работа", — вспоминал Йозеф Масопуст.

    Прибеднялся, конечно; уже через два года он поднимет над головой Золотой мяч. Ну, а то Евро останется за советами.

    Еще дальше – Евро-1984. Наконец-то на "Велодром" вышла Франция, ей противостояла Португалия. Далеко не самый простой матч для “Мушкетеров”; атлетичный оппонет не дал им играть в привычный комбинационный футбол в центре поля, поэтому все перешло в дополнительное время, где разницу сделал рывок в атаку защитника Жан-Франсуа Домерга.

    Ну и Платини, конечно, куда без него? На том Евро Мишель забивал в каждом матче – достижение, которое до сих пор никто не повторил.

    ЧМ-98 – это уже Нидерланды против Бразилии. Две команды, которые прекрасно знали друг друга, ведь Леонардо и Круз играли с Клюйвертом в “Милане”; Зеедорф и Роберто Карлос бегали вместе за "Реал"; Арон Винтер и Роналдо выходили в основе "Интера". Они так уважали друг друга, что не смогли расслабиться и сыграть в полную силу.

    "Иногда мы боялись, иногда боялись Нидерланды, – объяснял Ривалдо. – Потому-то игра и перешла в серию пенальти".

    Ну, а уж там в герои выбился Таффарел, что шокировало Бразилию, ведь ветеран целых 7 месяцев был никому не нужен и в отчаянии играл нападающего за церковную команду где-то в итальянской глуши. Уже то, что его взяли на Мундиаль, было чудом.

    Ну, и наконец-то Евро-2016 — пожалуй, самый скучный полуфинал из всех. Франция победила Германию в матче, где все решило попадание мяча в руку Басти Швайнштайгера.

    Немцы хотя бы на гол оказались неспособны. Вывеска в разы превзошла то, что мы увидели на поле.

    Трибуны

    Еще одна культовая особенность "Велодрома". Здесь нет пустых названий.

    Самая большая трибуна стадиона носит имя Жана Буэна – одного из лучших бегунов начала ХХ века, серебряного призера Олимпиады-1912.

    Когда началась Первая мировая, Буэну как звезде предлагали службу возле генерала, но он пошел вместе с остальными марсельцами в ад на Марне, где и погиб осенью 1914-го. Говорят, что это был "дружеский" огонь — артиллерия в туман очень плохо навелась.

    Жан Буэн. Фото: gallica.bnf.fr

    Трибуна напротив – это уже Виктор Гане. Он тоже воевал в Первую мировую, но выжил, после чего снискал славу непобедимого велогонщика. В Марселе, где боготворили трек, он был кумиром целых кварталов.

    Ну, и уже подавно стал легендой в 1926-м, когда погиб прямо во время гонки на "Парк де Пренс" — не вписался в поворот и разбил голову о бетон.

    Виктор Гане. Фото: gallica.bnf.fr

    Южная трибуна "Велодрома" носит имя шевалье Розе, и это история XVIII века. Представьте себе, в 1720-м в порт Марселя зашло судно "Гран Сен-Антуан", а на нем инфицированные бубонной чумой крысы. Это было хуже ада — люди умирали прямо на улице. Из 80 тысяч марсельцев выжили 40, и почти все благодаря Розе. Это он наладил поставки в зачумленный город пищи и лекарств, собрал команду "воронов", которые разгоняли мародеров и выбрасывали трупы; додумался заливать их негашеной известью.

    К концу эпидемии из 1200 воронов остались в живых только трое, и среди них сам Розе, чей организм чудом одолел заразу.

    Шевалье Розе. Фото: wikipedia.org

    Ну, и наконец северная трибуна полвека носила имя боксера Рэя Грасси, пока в 2003-м ее не переименовали в честь Патриса де Перетти или просто ДеПе — самого известного из ультрас “Марселя”. Человека, долго олицетворявшего собой все движение.

    ДеПе ездил с командой на выезды с 1989-го, когда ему было лишь 17, и его было легко идентифицировать — всегда раздетый по пояс, даже в Берлине в -12, и с мегафоном в руке.

    Тапи помогал "лучшему из ультрас" — не раз вытаскивал из-за решетки, давал денег, даже позволил произнести речь на "Велодроме" после победы в ЛЧ-93. Бернар ценил Патриса за искренность — тот ничего не хотел для себя и жил только клубом. Сложная судьба, и в итоге де Перетти не стало в 2000-м всего в 28 лет — не выдержало сердце.

    На похороны пришло полгорода, и даже сам Manu Chao, ранее снявший Патриса в клипе на песню Santa Maradona. Они дружили.

    Ультрас

    Понятно, где Перетти был не единственным помешанным на “Марселе” мужчиной в городе.

    Первые ультрас на "Велодроме" появились в сезоне-1984/85. Их было всего 50, однако они были дружны, имели мегафоны, флаги, барабаны, рисовали баннеры. Их место – Северная трибуна, и так зародились Commando Ultra.

    Между тем, на противоположной стороне арены засели сотни South Winners, которых особенно любил Тапи. С его помощью уже в 1990 году движение расширилось до свыше 1000 членов.

    В чем отличие? Ну, первые были классические коммунисты – Маркс, Ленин и все такое. Вторые — просто левые, делавшие акцент на антифашизме. Именно ультрас "Марселя" первыми во Франции вывесили на трибунах портреты Че Гевары и начали сбивать кельтские кресты оппонентов — с этого начались их противостояния с правыми фанатами "ПСЖ", "Лиона", "Тулузы". Кое-где доходило до увечий и даже смертей.

    Де Перетти, кстати, был из South Winners, пока в 1994-м, когда клуб лежал в руинах, не основал собственную группу Marseille Trop Puissant. Эти делали главный акцент на болении, были особенно заряжены.

    А вообще, это были славные старые времена, когда ультрас искренне верили в идеи, которые исповедовали. Сейчас это уже давно не так. Робер Луи-Дрейфус разбаловал их, поделившись доходом от продажи билетов в нулевые. На запах денег слетелась корсиканская мафия, разные мутные дельцы, черные агенты — и уже не понять, где фанат, а где бандит.

    Лидер South Winners Рашид Зеруаль в 2010-м обещал отрезать голову Дидье Дешаму, когда тот убрал из клуба мафиозных посредников, а в 2021-м организовал рейд на базу "Марселя", где напали на Андре Виллаш-Боаша за "чрезмерную самостоятельность".

    "Мне всегда хватало ума выбрать лучший момент для атаки, чтобы подрывать президентов", — гордится мафиози, держащий собственную лавку прямо на "Велодроме".

    В начале этого сезона вместе с другими лидерами ультрас Зеруаль добился встречи с боссами "Марселя", где угрожал каждому — и Марселино немедленно подал в отставку. На его место пришел Гаттузо, не успевший ничего понять. Ну, а президент Лонгория слишком трясется за свое кресло, чтобы возражать мафии — такова нынче правда "Велодрома".

    При этом благодаря рядовым ультрас это по-прежнему прекрасное место для футбола — яркое, шумное, эмоциональное, как "Бомбонера" в дни Суперклассико, но более токсичных отношений вы не найдете нигде во всей Европе.

    www.ua-football.com

    Exit mobile version