Спортивный журналист лондонской The Guardian Джайлс Ричардс прокомментировал инцидент на пресс-конференции Макса Ферстаппена в четверг, с которой гонщик его выгнал…
Джайлс Ричардс: «Знаете, я наслаждаюсь своей работой – мне платят за то, что я пишу о Формуле 1 – спорте, который люблю с 1976 года. Мне не на что жаловаться, но я был глубоко разочарован, когда Макс Ферстаппен решил выгнать меня со своей пресс-конференции в четверг на Гран При Японии из-за вопроса, заданного в конце прошлого сезона.
Наша первая с тех пор встреча лицом к лицу произошла в Сузуке, где выяснилось, что у голландца отличная память. Увидев меня, он улыбнулся и сказал, что не будет говорить, пока я не уйду. В ходе короткого обмена репликами он сказал мне «убирайся». Прежде меня никогда не просили покинуть пресс-конференцию. Это крайне редкое явление для журналиста в Формуле 1, едва ли кто-то вспомнит больше одного-двух подобных случаев.
За десять с лишним лет я раз двенадцать брал интервью у Ферстаппена, мы всегда общались дружелюбно. Его выдающийся талант находил отклик в моих материалах, а критика была минимальной и только если это было оправдано.
Но один мой вопрос в прошлом году задел его за живое. На Гран При Испании Ферстаппен врезался в бок машины Джорджа Расселла, за что получил 10-секундный штраф, отбросивший его с пятого на десятое место и стоивший девяти очков. В конце сезона Ферстаппен упустил титул, уступив всего два очка.
После финала сезона в Абу-Даби я спросил Макса, что он думает об этом инциденте и сожалеет ли, что он произошёл – этот вопрос просто необходимо было задать. Ферстаппен обиделся. «Ты забываешь обо всём остальном, что произошло в моем сезоне. Ты помнишь только Барселону. Я знал, что это произойдет. А ты ещё и глупо ухмыляешься».
Не думаю, что я ухмылялся. Меня, безусловно, поразила ярость его ответа, что могло вызвать нервную улыбку, но это не казалось мне смешным, я не собирался его высмеивать.
Итак, когда на пресс-конференции в Сузуке он сказал, что не будет говорить, пока я не уйду, я спросил, связано ли это с вопросом в Абу-Даби. Он ответил утвердительно. Возможно, я снова нервно усмехнулся, кто знает? Я попросил его подтвердить, связано ли это с вопросом в Абу-Даби об Испании. Он подтвердил. «Вы действительно так расстроены из-за этого?» — спросил я, на что он ответил: «Убирайся».
Я ушёл. Ферстаппен улыбался на протяжении всего разговора. Возможно, ему просто нравилось такое положение дел? День продолжался. В мире есть гораздо более серьезные проблемы, чем недовольство гонщика Формулы 1.
В течение двух часов кто-то отследил мой электронный адрес. «Проблема в тебе. Ты — токсичный придурок, ответственный за всю эту британскую предвзятость в Формуле 1. Ты — худший», — гласило письмо.
Коллеги из пресс-центра были единодушны. «Бессовестно», — сказал один из них с презрением по поводу поведения Ферстаппена. Со мной всё в порядке. Самое неприятное — писать об этом от первого лица. Журналист не хочет быть объектом сплетен, даже если это кажется неизбежным.
Тем не менее, сам инцидент и его последствия — это позор. Особенно из-за обвинений в предвзятости. За эти годы меня обвиняли в предвзятости по отношению к Льюису Хэмилтону, к Себастьяну Феттелю, к любому другому гонщику. Но моя главная цель – освещать события максимально честно и объективно.
Я по-прежнему восхищаюсь Ферстаппеном и надеюсь, что в будущем наши отношения наладятся. Мне иногда приходится задавать сложные, неудобные вопросы, но это часть моей работы».
