Алексей Михайличенко вспомнил несколько историй из жизни легендарного тренера
Завтра Валерию Лобановскому исполнилось бы 85 лет.
В 2012 году Алексей Михайличенко рассказал Максиму Розенко , благодаря которым упражнениям Лобановского в Динамо были индивидуально сильные футболисты с великолепной техникой, к кому из игроков тренер относился более тепло и как Валерий Васильевич шутил с ним, сидя рядом в самолете.
— Алексей Александрович, было мнение, что у Динамо Лобановского для футболистов год идет за три.
— Главное, что у Лобановского год шел за «золото». И команды, которые тренировал Валерий Васильевич, не только ставили перед собой самые высокие цели – они достигали их. Да, было нелегко – у Лобановского была не физкультура, а тяжелая физическая работа. Но тот, кто хочет, чтобы было легко, чаще борется за выживание.
<p class="MsoNormal" Актуально: Здоровье отца подорвала критика из московских кабинетов. Светлана Лобановская вспомнила истории о папе
— Предсезонную подготовку у Лобановского вспоминать не очень приятно?
— действительно приходилось делать тяжелую монотонную работу. Была и гимнастика на скорости, с акробатическими прыжками. У некоторых ребят от таких нагрузок кружилась голова. Зато, когда заканчивалось собрание, мы с удовольствием говорили, что год прошел. Потому что после этого уже было легко – только матчи.
— Условия для тренировок тогда значительно отличались от нынешних.
— Да, работали в любую погоду — под мокрым снегом, дождем. У каждого было по два костюма, которые не успевали высыхать.
— Помните самое удивительное упражнение у Лобановского?
– Странных не было – были тяжелые. Помню, когда мы играли на полполя в квадрат – один в один, в одно касание, обратной передачи нет. Ты персонально отвечаешь за своего игрока, должен за ним бегать как привязанный. Это трудно. Но благодаря таким упражнениям у Динамо появлялись индивидуально сильные и прекрасно оснащенные технически футболисты. Сейчас в современном футболе соревновательная деятельность настолько напряжена, что приходится играть на третий день. И фактически не остается времени на обучение. Мне кажется, что в некоторых моментах это потеря. Потому что качества, которые есть у того или иного исполнителя, нужно не только поддерживать, но и развивать. — Сейчас у вас возникающие первые ассоциации при упоминании фамилии Лобановский?
— Мне трудно найти слова, чтобы лаконично описать свои чувства к нему. Не только как к тренеру, но и как к человеку. У него было много крылатых фраз – потому что человек очень много читал, много чем интересовался. Когда заходил к нему в кабинет, на столе лежали книги по самым разным направлениям – от Карнеги до пословиц и поговорок. Он был человек с хорошим чувством юмора. Помню, однажды собеседник как аргумент привел поговорку «Все течет, все меняется». Лобановский вернулся к нему и медленно ответил: «Ничего не течет, ничего не меняется». Наверное, в тот момент он полагал, что человек в душе всегда должен оставаться порядочным и нести ответственность за все свои поступки. Он был человеком слова – об этом знали все.
– Неоднократно говорили о любви Лобановского к приметам. Мол, он всегда хотел иметь в команде хоть одного рыжего. Вам повезло с цветом волос? — Но я же не рыжий! Да, со светлыми волосами. Но не рыжий. Хотя у меня уже столько раз об этом спрашивали, что махнул рукой. Бог с ним, буду рыжим.
— Но ведь вы не станете отрицать, что с определенного момента стали любимцем Лобановского? — Были ребята, к которым Валерий Васильевич, на мой взгляд, более тепло относился. Чаще Лобановский упоминало о Бережном. Так получилось, что Александр очень рано окончил с футболом. Хотя был потрясающе талантлив. Валерий Васильевич опекал его и после того, как Бережной закончил карьеру. Америки
— У многих ребят не получилось реализовать свой талант из-за проблем со спортивным режимом. Владимир Бессонов конечно же, реализовал себя как футболист, но все равно однажды сказал, что водки выпил больше, чем журналисты съели борща. Он был вне конкуренции у Динамо в этом плане?
— Вряд ли Бессонов является автором этого крылатого изречения. Он просто его использовал. Ангелов у Динамо не было. Мы могли не только хорошо работать, но и расслабляться. Могли хорошенько посидеть – но знали время и место. Отчаянно никто не пил. Нюансы, конечно разные были – но от этого никуда не денешься. Рестораны были только в отелях. И обычно на утро Валерий Васильевич знал, где и как мы расслаблялись – смотрителей тогда хватало. В таких условиях особо разгуляться мы не могли. Да и времени, чтобы привести себя в порядок после какого-нибудь застолья, хватало — на базу нас вывозили за два дня до игры. А холостых — вообще за трое суток.
— Кто из игроков Динамо опасался летать в самолетах?
— Я и Витя Чанов. Помню, однажды летели на АН-24 в Ланчхуте, попали в грозу. Как начало трясти – бросало из стороны в сторону. Было жутко. Мы как с Витей взялись за полки, так с ними и вышли.
— Сейчас эти страхи позади?
— Не могу сказать, что я влюбился в авиаперелеты. В этом плане наиболее сказочными были пять сезонов, проведенных в Рейнджерсе – самым дальний выезд покрывался клубным автобусом за полтора часа. Все остальное было вообще рядом. Через год было пару перелетов в отпуск. Затем, когда вернулся в Киев и стал работать в Динамо, снова пришлось полетать на АН-24. Я садился рядом с Лобановским. Валерий Васильевич, глядя на меня, шутил. Спрашивал: «Что, жаль терять то, что наработал?». — Раз уж вспомнили за Шотландию. Один из самых известных шотландцев недавно умерший Шон Коннери жил не в родном Эдинбурге, а преимущественно на Багамских островах. Он говорил, что вернется в Шотландию только тогда, когда она станет полностью независимой от Великобритании. Вы за пять лет карьеры в Рейнджерс почувствовали политические взгляды соотечественников Шона? — Не могу сказать, что это противостояние носило ярко выраженный враждебный характер. Тем более, в нашей команде тогда бегало немало англичан. Но какие-то проявления были. Шотландцы – свободолюбивая нация, отличающаяся от англичан не только диалектом. Мне это даже в чем-то напоминает отличия между россиянами и украинцами — в характерах, поведении, взглядах на те или иные вещи.
Максим Розенко, Чемпион
